СРАВНИТЕЛЬНО-ИСТОРИЧЕСКОЕ ЯЗЫКОЗНАНИЕ И АВГУСТ ШЛЕЙХЕР

 

Болгарский лингвист В. Георгиев делит историю сравнительно-исторического языкознания на три периода: первый — 1816—1870 гг., второй — 1871—1916 гг., третий — языкознание XX в. Б. Дельбрюк первый период, в свою очередь, подразделяет на два: для первого пе­риода характерна «Сравнительная грамматика» Ф. Боппа, для вто-рого — «Компедий» А. Шлейхера. Однако в другом месте Дельбрюк более правильно утверждает, что «Компедий» Шлейхера завершает целый период в истории языкознания, в противоположность работам Боппа, открывшим его. 

Лингвистическая концепция А. Шлейхера 

С именем А. Шлейхера (1821—1868)1 связано не только оформ ление индоевропеистики в особую науку, но и применение естест веннонаучного метода в исследованиях языка и основание натура­листического направления в языкознании, которое называют также лингвистическим натурализмом. Его основные работы: «Морфология церковнославянского языка» (1852), «Руководство по изучению литов­ского языка» (1855—1857), «О морфологии языка» (1859), посвященная морфологической классификации языков, «Компедий сравнительной грамматики индоевропейских языков» (1861—1862), «Теория Дар­вина в применении к науке о языке» (1863, рус. пер. 1864) и «Хресто­матия индоевропейских языков» (1868).

Как и Гумбольдт, Шлейхер считал, что изучение языковой формы и типологическая и генеалогическая систематика языков составляют основное содержание лингвистики («глоттики»), которая изучает про­исхождение и дальнейшее развитие этих форм языка.

Морфологическая классификация языков. Учение о языковых типах Шлейхер 'называл морфологией, позаимствовав этот термин из естествознания, где он обозначал науку о строении и формообразо­вании растений. Морфология языков должна, по Шлейхе-ру, изучать морфологические типы языков, их происхождение и взаимные отношения.

Морфологический тип (класс) языка определяется строением слова, которое может выражать значение («корень») и отношение («суффикс»). Допускаются три типа комбинаций значения

1 См.: Десницкая А. В. О лингвистической теории Августа Шлейхера — «Вопросы языкознания», 1971, № 6; Ч и к о б а в а А. С. Проблема языка как пред­мета языкознания. М., 1959, с. 32—60.

и отношения: изолирующие языки имеют только значения (корни);

агглютинирующие языки выражают значение и отношение (корни и приставки); флектирующие языки образуют в слове единицу, выра­жающую значение и отношение (см. рис. 2). Полисинтетические языки, выделенные Гумбольдтом, Шлейхер рассматривал как вариант агглю­тинирующей формы языка.

shl.jpg (30753 bytes)

Рис. 2. Морфологическая классификация языков

Морфологические типы языка, по мысли Шлейхера, есть проявле­ние трех ступеней (стадий) развития: односложный класс представ­ляет древнейшую форму, начало развития; агглютинирующий — это средняя ступень развития; флектирующие языки как последняя сту­пень заключают в себе в сжатом виде элементы двух предшествующих ступеней развития.

Морфологическая классификация Шлейхера оказала большое влия­ние на языкознание — в направлении разработки учения о типах языка (см. с. 279—280). Его попытки рассмотреть морфологические классы языка как последовательные стадии его развития не получили признания как искусственные и надуманные, противоречащие фак­там истории.

Родословное древо. Рассматривая взаимоотношения индоевропей­ских языков как результат исторического развития, Шлейхер со­здает теорию родословного древа индоевропейских языков.

По теории Шлейхера, индоевропейский праязык (Ursprache) в до­исторический период распался на   две   группы  праязыков   (Grund-sprachen,   промежуточных  праязыков,  языков-основ) — северноевро-пейскую   (славяно-германскую)   и   южноевропейскую   (арио-греко-итало-кельтскую).   В   исторический   период   наибольшую   близость к индоевропейскому языку сохранил древнеиндийский язык, наиболее удаленными   оказались   германский   и   балтославянские   праязыки. Теория родословного древа индоевропейских языков сохранилась в основном до наших дней. Нет никаких убедительных данных, чтобы | опровергнуть положение-о том,  что в доисторический период рас- I хождения  и контакты родственных диалектов были большими,  чем схождение гетерогенных языковых групп.  Конечно, многие частные положения   теории   в  дальнейшем  были   уточнены,   однако  вопрос ' о месте германских языков среди индоевропейских и наличии балто-славянского языкового союза остается до сих пор дискуссионным. Праязык и его реконструкция. Шлейхер считал индоевропейский язык единой системой форм (он даже в шутку сочинил на индоевро­пейском языке басню). Однако праязык был для него не историче­ской реальностью, а   представлением  о звуковой системе и системе форм слова — всего лишь моделью, которая необходима для динамического   рассмотрения   разнообразного   материала   индоевро­пейских   языков;   исторический   принцип   понимается   подчеркнуто ретроспективно (ср. с. 52).

Поскольку современные индоевропейские языки возникли путем разветвления и умножения, поскольку древнейший звуковой состав был простым, а структура корня и слова — однотипной, постольку возможно его восстановление — на основе наблюдений над всеми древнейшими индоевропейскими языками.

Задача компаративистики, по Шлейхеру, как раз и состоит в том чтобы восстанавливать праформы на основе сохранившихся остатков индоевропейского праязыка в древних индоевропейских языках. Форму, которая в действительности не встречается, а только пред-• полагается, Шлейхер обозначал звездочкой. Так, слово со значением отец засвидетельствовано в таких формах: санскр. pita, греч. то^т,р, лат. pater, готск. fadar, др.-исл. factir. Исходя из этого общей формой могла бы быть форма *pate или * pater. Но Шлейхера такой эмпиризм не удовлетворяет: он восстанавливает идеальную праформу. Поскольку в индоевропейском языке предполагалось три гласных (a, i, и), а име­нительный падеж имени имел показатель -s, постольку идеальная праформа должна быть представлена как *patars, хотя это и проти­воречит реальным фактам индоевропейских языков.

Поэтому значение работ Шлейхера не в конкретных реконструк­циях, а в создании методики реконструкций, требовавшей восстановле­ния идеальной праформы. Правильно, думается, подчеркнул Дельбрюк,

32

что «построенный тип праязыка есть не что иное, как формула, слу­жащая для выражения изменяющихся мнений ученых о размерах и свойствах языкового материала, которые вынесли для себя отдель­ные языки из своего общего праязыка». Заметим, кстати, что четырех-элементный анализ Марра также был построен на допущении общих формул артикуляционного строения слогов первичных корней во всех языках мира и независимости звукового строя от семантики. Особенность таких построений состоит в том, что приемы моделиро­вания разрабатываются не на основе реальных моделей языка, а на искусственных, идеализированных формулах исследователя (см. с. 208).

Организм языка и естествознание. Термин «организм» в XIX в. употреблялся очень широко — как обозначение целостности объекта исследования. В языкознании этого времени органическая природа языка истолковывалась различно; чаще всего как единство значения и отношения, выраженного в форме языка, его категориях и единицах.

Шлейхер считал, что язык надо рассматривать как естественный природный организм (Naturorganismus), который живет так же, как организмы природы. Естественнонаучный принцип, на котором должна основываться лингвистика, предполагает, по мнению Шлейхера, признание следующих постулатов:

1) язык как природный организм существует вне воли человека, его нельзя изменить («Языки — это природные организмы, которые возникли без участия человеческой воли, выросли и развились по определенным законам и в свою очередь стареют и отмирают»);

2) «жизнь языка», как и жизнь природы, есть развитие, а не исто­рия; поэтому рост был лишь в доисторический период, а подлинная жизнь языка проявляется в диалектах, тогда как исторический период характеризуется распадом форм, старением и отмиранием форм языка и самих языков (подобно тому как выветриваются породы и разла­гаются организмы в природе), а литературно-письменные формы являются искусственными образованиями;

3) лингвистика должна быть основана на точном наблюдении организмов и законов их бытия, на полном подчинении исследова­теля объекту исследования. «У естествоиспытателей, — подчеркивал Шлейхер, — можно научиться осознанию того, что для науки имеет значение только факт, установленный при помощи надежного, строго объективного наблюдения, и основанный на таком факте правиль­ный вывод».

Оценивая значение трудов Шлейхера в развитии общего и сравни­тельно-исторического языкознания, мы не должны забывать его заслуг в истории лингвистики. Выдвинув требование учета звуковых законо­мерностей языка, Шлейхер разработал методику реконструкций индо­европейского праязыка, понимая его -как систему форм. С именем Шлейхера связывается создание родословного древа индоевропейских языков и разработка морфологической классификации языков. В то же время Шлейхер высказал ряд положений и гипотез, ошибочных не только по объективной недостаточности материала, но и вследствие непонимания им общественной природы языка и историко-материа-листич'еских закономерностей его развития.

2     В. И. Кодухов

33

Таким образом, в начальный период истории сравнительно-исто­рического языкознания, с конца XVIII до середины XIX в., ком­паративистика определила свой предмет и научно-исследовательский метод — сравнительно-исторический (см. с. 254—256). Благодаря возникновению сравнительно-исторического языкознания линг­вистика получила, по выражению Ф. Энгельса, исторический фун­дамент 1.

Основателями   индоевропеистики   по   праву   считаются   Бопп   и • Шлейхер.  Следует  назвать также  имя  А. Потта,   который  своими '< «Этимологическими исследованиями в области индогерманских язы­ков...»  (1833—1836)  заложил  основы  индоевропейской  фонетики   и I этимологии,   и   А. Фика   («Сравнительный   словарь   индогерманских языков», 1868). Надо при этом иметь в виду, что сравнительно-исто- ; рическое языкознание рассматривало не только сравнительную грам- ; матику и этимологию индоевропейских языков, но и сравнительно- '•• исторические грамматики и словари отдельных групп индоевропей­ской   семьи   языков.   Кроме   классической   возникает  санскритская (древнеиндийская), германская (в частности, скандинавистика), Иран- !| екая, славянская, романская филология. й

Компаративистика второй половины XIX в.

Компаративистика второго периода (вторая половина XIX — начало XX в.) в значительной степени обратила внимание на уточ­нение предмета исследования, пересмотр высказанных гипотез, не опирающихся на фактический материал, на расширение и углубле­ние компаративистской проблематики.

Крупнейшими представителями индоевропейского сравнительно-исторического языкознания этого периода являются К. Бругман и Б. Дельбрюк («Основы сравнительной грамматики индоевропейских{ языков», 1886—1900), А. Мейе («Введение в сравнительное изучение индоевропейских языков», 1903; рус. пер. 1911), Ф. Ф. Фортуна­тов и В. А. Богородицкий (см. с. 65—66, 60).

В этот период обнаружено много новых фактов и сделано большое количество открытий. Предметом изучения становится индоевро­пейский синтаксис, ставятся проблемы прародины, культуры и рас­селения индоевропейцев, уточняется отношение между индоевро­пейскими языками на основе как теории родословного древа, так и теории географического варьирования (Г. Шухардт) и теории волн

(И. Шмидт).

Учение  об   индоевропейском   вокализме пересматривается: древ­нейшими признаются не краткие гласные, как думал Шлейхер, а «пол­ные ступени» (краткие гласные стали рассматриваться как ослабление! долгих в безударном положении). Де Соссюр создает новую теорию' индоевропейского корня («О первоначальной системе гласных в индо-

См.: Маркс  К. иЭнгельс  Ф. Соч. Изд. 2, т. 20, с. 333.

европейских языках», 1879). Наряду с признанием динамики рекон­струкции, фонетические и морфологические законы начинают пони­маться как формулы регулярных соответствий между двумя после­довательными формами или языками (диалектами). Осознается свое­образие истории отдельных языков; Мейе говорит о наличии собственной истории у каждого слова.

Продолжается более углубленное рассмотрение уже известных близкородственных (особенно германских, романских, славянских, балтийских и иранских) языков. Огромное значение для развития сравнительно-исторического языкознания имело изучение истории отдельных индоевропейских языков — греческого, латинского, не­мецкого, французского, русского; в изучении истории русского языка ^большие заслуги у А. А. Потебни, А. И. Соболевского и А. А. Шахматова. Сравнительно-историческая методика приме­няется и в изучении других родственных языков, прежде всего се­мито-хамитских, тюркских, финно-угорских.

Современное сравнительно-историческое языкознание

Современное сравнительно-историческое языкознание, с одной стороны, наследует достижения и традиции компаративистики XIX в., а с другой стороны, ставит новые задачи и проблемы, возникшие в связи с открытием новых фактов и развитием лингвистиче­ской теории.

Значительное влияние на развитие индоевропейского языкозна­ния оказала расшифровка чешским ассирологом Б. Грозным клино­писных табличек XVIIIXIII вв. до н. э. с надписями на хеттском языке («Язык хеттов», 1916—1917) и составление американским линг­вистом Э. Стертевантом «Сравнительной грамматики хеттского языка» (1933—1951). Все это, а также изучение тохарского языка и крито-ми-кенской письменности привело к образованию хеттологии и пере­смотру многих вопросов индоевропеистики.

Теория деления индоевропейских языков на две группы (centum и satam) и признания древности греческого языка и санскрита была поколеблена. Стали актуальными проблемы древнейшего состояния индоевропейских языков и взаимоотношений групп индоевропейских языков, вопросы диалектного членения и периодизации праязыка, методика ареальной лингвистики и внутренней реконструкции.

Уточняются вопросы индоевропейской фонетики, морфологии и синтаксиса. Выходят «Индогерманская грамматика» (1921—1937) Г- Хирта, «Индоевропейская грамматика» (т. 3, 1969) под ред. Е. Ку-риловича, издается «Сравнительный словарь индоевропейских язы­ков» (1927—1932) А. Вальде — Ю. Покорного.

Возникает и получает развитие ларингальная гипотеза, по которой Древнейший индоевропейский вокализм сводится к одному гласному (типа е), тогда как i и и рассматриваются как слоговые ступени сона-Ктов, которые проявлялись после исчезновения ларингальных звуков, структу индоевропейского корня предстает как состоящая из гласного между двумя согласными, которым мог быть и ларингал (он обозна­чается знаком *з), восстанавливаемый без ограничений. Старое учение об односложности индоевропейских корней рухнуло. В отличие от предшествующего периода, когда степень родства определялась в основном на основе фонетических и морфологических признаков, в современной индоевропеистике подчеркивается также значение лек­сики, не столько корнеслова самого по себе, сколько целостных лек-сико-семантических групп, которые могут изучаться с помощью мето--дики глоттохронологии (см. с. 260) и словообразовательного анализа.

Крупнейшими представителями индоевропеистики третьего пе­риода являются Г. Хирт, Е. Курилович, Э. Бенвевист {«Первона­чальное образование индоевропейских имен», 1935; рус. пер. 1955), Ф. Шпехт («Происхождение индоевропейского склонения», 1943), В. Пизани («Индоевропейское языкознание», 1949), В. Георгиев («Исследования по сравнительно-историческому языкознанию», 1958), В. Порциг («Членение индоевропейской языковой области», 1954; рус. пер. 1964).

Получила развитие индоевропеистика и в нашей стране. Наряду с работами представителей старшего поколения лингвистов (М. М. Гухман, А. В. Десницкая, В. М. Жирмунский, С. Д. Кац-нельсон, М. И. Стеблин-Каменский, И. М. Тройский) появляются труды молодых языковедов: Э. А. Макаева («Проблемы индоевро­пейской ареальной лингвистики», 1964, и «Структура слова в индо­европейских и германских языках», 1970), Ю. В. Откупщикова («Из истории индоевропейского словообразования», 1967) и др.

Исследование связей больших семей языков, находящихся в даль­них отношениях и, возможно, родстве, оказывает влияние на раз­витие сравнительно-исторического и типологического языкознания. Эти материалы и идеи мы обнаруживаем в историко-типологической концепции Н. Я. Марра и универсально-типологической концепции Дж. Гринберга. Если в период своего возникновения сравнительное языкознание резко противопоставило типологическое (морфологи­ческое) и историческое языкознание, внутреннюю и внешнюю линг­вистику и не могло установить связей индоевропейской, семьи с дру­гими семьями, то сравнительно-историческое языкознание последних десятилетий, периода создания геолингвистики как науки о'разно­образии языков мира, их ареалах и типологическом сходстве, объеди­няет эти противоположности, отрицая односторонность каждой из них и создавая тем самым единство сравнительно-исторических, типологических и социологических (этнолингвистических) исследо­ваний, единство, сохраняющее в то же время специфику предмета и методики анализа.

 ____________________________

 

Библиография

М е и е А. Введение в сравнительное изучение индоевропейских языков. М.—Л., 1938, с. 445—471.

Десницкая А. В. Вопросы изучения родства индоевропейских языков. М.—Л., 1955.

Гухман М. М. Задачи и содержание сравнительно-исторических исследо­ваний. — В кн.: Вопросы методики сравнительно-исторического изучения индоев­ропейских языков. М., 1956.

Общее и индоевропейское языкознание. М., 1956, с. 128—199.

Сравнительная грамматика германских языков в 5-ти т., т. 1. М., 1962. с. 19—41.