МЛАДОГРАММАТИКИ И МЛАДОГРАММАТИЗМ

 

Второй период в развитии сравнительно-исторического и педологи­ческого языкознания связан с деятельностью Лейпцигской лингвисти­ческой школы. Ее молодые представители открыто выступили против догм сравнительного языкознания, защищаемых их учителем Шлейхе-ром. Ф. Царнке назвал молодых языковедов Junggrammatiker — младо­грамматики. Это шутливое название Бругман применил к обозначению научного направления (die jungste Richtung), и «младограмматизм» стал лингвистическим термином, обозначающим лингвистическую кон­цепцию, сыгравшую значительную роль в развитии языкознания.

Манифестом младограмматиков стало предисловие К. Бругмана и Г. Остхофа к первому тому непериодического издания «Морфологи­ческие исследования» (1878). Основные работы: «Введение в изучение -индоевропейских языков» (1880) Б. Дельбрюка, «энциклопедия младо-грамматизма» — «Принципы истории языка» (1880, рус. пер. 1960) Г. Пауля, «Основы сравнительной грамматики индогерманских языков» (1886—1900) К- Бругмана и Б. Дельбрюка, «Грамматика древнеболгар-ского (церковнославянского) языка» (1909, рус. пер. 1915) А. Лескина.

Младограмматические идеи получили широкое распространение. Их можно обнаружить во Франции — у М. Бреаля («Опыт семасиологии», 1897), в Италии — у Г. Асколи, в Америке — у У. Уитнея, в Швейца­рии _ у ф. де Соссюра, в России — у Ф. Ф. Фортунатова и И. А. Бо-дуэна де Куртенэ. Младограмматизм сказывается особенно явно в исто­рической фонетике и грамматике конкретных языков, диалектологи­ческих исследованиях.

Младограмматизм представляет историко-сравнительное психоло­гическое языкознание. Историзм и психологизм — два основных принципа, которые определяют младограмматическую систему взглядов на природу языка, предмет языкознания и методику научного исследования.

 

Говорящий человек и узус

 

Существенным недостатком натуралистического и логического изучения индоевропейских языков, по мнению младограмматиков, было то, что слишком много изучали языки, но слишком мало — го­ворящего человека, а именно он и является творцом языка. В основе методологических принципов младограмматиков ле­жат, по определению Остхофа и Бругмана, «две предельно ясные мысли: во-первых, язык не есть вещь, стоящая вне людей и над ними и существующая для себя; он по-настоящему" существует только в индивидууме, тем самым все изменения в жизни языка могут исхо­дить только от говорящих индивидов; во-вторых, психическая и физи­ческая деятельность человека при усвоении унаследованного от пред­ков языка и при воспроизведении и преобразовании воспринятых созна­нием звуковых образов остается в своем существе неизменной во все времена»  

1 О с т г о ф Г. и Б р у г м а н К. Предисловие в книге «Морфологические исследования...». — Цит. по кн.: Звегинцев В. А. История языкознания XIX и XX веков в очерках и извлечениях, ч. 1. М., 1960.

 

В отличие от чистого естествознания, языкознание относится к об­ласти культуроведческих наук, ибо участие психических факторов является признаком культуры, так же как и общественный характер ее. «Лишь общество, — напоминает Пауль, — создает культуру, лишь оно делает человека историческим существом» 1. <«...Мы продвинулись вперед, — пишет Дельбрюк, — ив принципиальных вопросах, так как мы научились понимать то, что язык — это не орга:низм, а общественное установление, которое основано на бесчисленньпх действиях людей, объединенных в один народ»

Младограмматики считали, что непроизвольность языковых про­цессов и их сравнительная простота приводят к тому, что «простейшие психические процессы одинаковы у всех индивидов, а особенности отдельных лиц основываются на разных комбинашиях этих элементар­ных процессов». Единообразие языковых процессов у говорящих опи­рается на общее языковое чутье и является важнейшей основой их точного научного изучения. Поскольку языковые процессы одинаковы у всех говорящих, постольку изучение языка может производиться на речи немногих или даже одного индивида. Важность изучения индивидуальной речи подчеркивается не только природой речевой деятельности.

Понимание языковой деятельности как в основе своей психической и закономерной (хотя и многофакторной) определяет1 у младограмматиков задачи и метод исследования. Основной вопрос — это отношение обы­чая к индивидуальной речи. Поскольку на язык оказывает влияние множество факторов, так или иначе затрагивающи х сознание человека, постольку основными приемами лингвистического иссле­дования является тщательное описание отдельных фактов и факторов (в том числе и самонаблюдение) и срав­нение результатов. Именно этот эмпиризм (или, как позднее стали говорить, атомизм, индуктивность мышления) считался младограмма­тиками признаком точности и научности.

«Всякая наука, основанная на опытных данных, — писал Пауль, — добивается тем большей точности, чем лучше ей удается выделить от­дельные факторы из исследуемых ею явлений и изучить дей­ствие каждого из этих факторов в отдель­ности. В этом, собственно, и заключается коренное отличие научных воззрений от обычных». Что же касается привлечения данных смежных наук, то языковед должен знать основные законы и приемы исследова­ний физики, физиологии, математики.

Диалектология и лингвистическая география

Распространение младограмматических воззрений способствовало развитию диалектологии. Принципиальное значение иссле­дования говоров состоит, по.мнению младограмматиков, в том, что, во-первых, народные говоры являются жив ы м и языками, они естественнее и закономернее представляют жизнь языка. «Во всех живых народных говорах, — писали Остхоф и Бругман, — свойствен­ные диалекту звуковые формы проводятся через весь языковой материал и соблюдаются членами языкового коллектива в их речи куда бо­лее последовательно, чем это можно ожидать от изучения древних, доступных только через посредство письменности языков». И во-вторых, младограмматики считали, что говоры полнее сохраняли жизнь языка, являлись в ряде случаев единственным источником не­фиксированного прошлого.

В конце XIX в. получает развитие не только диалектология, но и лингвистическая география, представившие новые данные о диалекте и диалектных зонах, а также выработавшие новые приемы лингвистического исследования (см. с. 267—273).Со времен мла­дограмматиков диалектные данные стали одним из трех основных источ­ников исторического изучения языка.

Принцип историзма

Младограмматики не только изучали языки по преимуществу исторически, но и считали принцип историзма важнейшим теоретиче­ским требованием научного изучения языка. Пауль в своем основном теоретическом труде «Принципы истории языка» утверждал: «То, что понимают под неисторическим и все же научным рассмотрением языка, есть по сути дела также историческое, но не совершенное изучение • языка — несовершенное отчасти по вине исследователя, отчасти же в силу особенностей изучаемого материала. Как только исследователь переступает за пределы простой констатации единичных фактов, как только он делает попытку уловить связь между явлениями и понять их, так сразу же начинается область истории, хотя, быть может, он и не отдает себе ясного отчета в этом».

При решении проблемы логического и исторического младограмма­тики ценили больше историческое.

История и современность. Определяя предмет историко-сравнитель-ного изучения языков, младограмматики считали целесообразным изу­чать не «туманные дали» праязыка, а язык современности, понимаемой исключительно исторически. Остхоф и Бругман подчеркивали, что не гипотетические праязыковые реконструкции, а конкретная фиксирован­ная история языков является истинным предметом истории языка.

Наиболее верные данные дают такие языки, как германские, ро­манские, славянские: традиция у них сохраняется на протяже­нии многих столетий и они располагают живой разговорной речью. Это стремление охватить как можно больше языкового материала на длительном временном отрезке, всестороннее исследование отдельных явлений получило наименование эмпиризма (или атомизма) младограмматиков. Развитие языка мыслилось только э в о л ю -ц и о н н о.

Наблюдения над разнообразием диалектной речи привели к пере­смотру понимания единства праязыка, а .также причин образования родственных языков, изложенных Шлейхером. По аналогии с современ­ным диалектным состоянием языков стали говорить о диалектном чле­нении праязыка. Была выдвинута проблема языковых контактов и создана теория волн, изложенная в работе И. Шмидта «Отношения родства между индоевропейскими языками» (1872).

Младограмматики обращали внимание не только на изучение кон­кретной истории отдельных явлений, но и на разработку принципов исторического развития и истории языка — фонетические (звуковые) законы и законы аналогии как два основ­ных типа внутренних законов развития языка.

По мнению младограмматиков, речевая деятельность имеет две стороны — физиологическую- и семантическую. Лескин еще в 1871 г. писал: «Два момента (закономерные звуковые изменения и влияние аналогии) объясняют наличные в определенный период формы языка, и только с этими двумя моментами надо считаться»; Пауль различал фонетические и семантические процессы, подчеркивая, что между собой они не находятся ни в какой причинной связи.

Фонетические законы

Понятие фонетического закона вызвало много научных споров и полемических выступлений. Стремление истолко­вать звуковую материю языка как физиологически упорядоченную было частью борьбы младограмматиков за научную точность языко­знания.

Понятие фонетического закона менялось, уточнялось и включало несколько моментов.- Первый признак фонетиче­ского закона — его материальный, звуковой характер, неза­висимость от смысла — не вызвал больших возражений. Действи­тельно, с'/э"/ло — с'[о]л фонетически закономерное чередование, тогда как н'/э]бо — н'/о]бо содержит чередование [э] — [о], фонетически незакономерное; оно объясняется различием в значениях и разным происхождением таких произношений (старославянское и русское). Звуковой закон — это изменения, при которых звук меняется под влиянием соседних звуков, фонетической позиции и ударения.

Второй признак фонетического закона — его регулярность, единообразие звуковых изменений. «Только то, что явля­ется закономерным и внутренне взаимосвязанным, — писал в «Началах и главных вопросах греческой этимологии» (1858—1862) Г. Курциус, — может быть подвергнуто научному исследованию; о том же, что произ­вольно, можно делать лишь догадки, но не научные выводы. Я полагаю, . однако, что дело совсем не обстоит так плохо; напротив, именно в жизни звуков можно с наибольшей достоверностью установить прочные законы, которые действуют почти с такой же последовательностью, как силы природы». Причиной фонетических изменений Курциус считал удобство произнесения; поэтому взрывные звуки переходят в щелевые (Ш > > Ы) и нет движения в обратном направлении. В пределах опреде­ленного направления звукового изменения допустима известная сво­бода, например, звук [а] может переходить как "в [е], так и в [о].

Эту теорию поддерживали младограмматики. Остхоф и Бругман пи­сали, что каждое звуковое изменение происходит механически, совер­шается по законам, не знающим исключений. Кажущееся исключение — это закономерность, которую еще надо открыть. Следовательно, нет исключений из фонетических законов, а есть перекрещивание их, а так­же влияние аналогии или влияния другого языка или диалекта.

Младограмматики не только установили и описали ряд звуковых законов (ср., например, закон открытого слога, первую и вторую палатализации, воздействие / на гласные и согласные в работе Лес-кина), но и создали чрезвычайно стройную и удобную систему для нахождения звуковых соответствий как между отдельными языками, так и в пределах каждого изучаемого языка *.

Введение понятия звукового закона, изучение звуковых законов раз­ных индоевропейских; языков помогли определить третий признак звукового закона — его социальную обусловленность. Выяснилось, что языковой закон существенно отличается от законов как природы (физических, .химических), так и статистических. «Звуковые законы, устанавливаемые нами, — подчеркнул позднее Дельбрюк, — суть, как это оказалось, не что иное, как единообразия, возникающие в из­вестном языке и в известное время и имеющие силу только для этого языка и времени». На этом основании некоторые языковеды позднее предложили называть внутренние законы развития языка тенденциями.

Ассоциация представлений и закон аналогии. Если звуковая мате­рия изменяется бессознательно, то семантика слов и форм затрагивает психику человека и покоится на ассоциации представлений и аппер­цепции. На этой основе младограмматики создали учение об аналогии и изменении значений слов.

Закон аналогии исходит из признания активного характера речевойдеятельности говорящего. Она есть не воспроизведение готовых форм, не мнемоническая деятель­ность, основанная только на памяти, а ассоциативная комбинаторная деятельность (напоминающая решение пропорциональных уравнений), в результате которой новые формы образуются по аналогии, по сходству с группами фактов, обычных в языке. «...Мы, — писал Пауль, — не только обладаем способностью производить с помощью пропорциональ­ных групп множество форм и синтаксических сочетаний, никогда не поступавших в нашу психику извне, но и на самом деле производим эти формы и сочетания, производим на каждом шагу и весьма уверенно, даже не замечая того, что при этом мы покидаем твердую почву извест­ных фактов».

В самом деле, зная три элемента отношения дом : домов — стол :?, мы легко образуем форму столов. Эта новая форма употребляется без всяких препятствий, если нет другой формы или она нам неиз­вестна. Поэтому в детской речи аналогия действует наиболее после­довательно; например, две четырехлетние девочки говорят:

— А я твоего петушка спря-та-ю (очень протяжно).

— А я отыскаю.

— А ты не отыскаешь.

— Ну, тогда я сядаю и заплакаю 2.

1 См.: М е и е А. Введение в сравнительное изучение индоевропейских языков. М. —Л., 1938, с.  13.

2 Ч у к о в с к и и К. От двух до пяти. — Собр. соч. в 6-ти т., т. 1. М., 1965, с. 381.

 Узус (язык) содержит правила и образцы (парадигмы), причем кон­кретные образцы обладают большим воздействием, чем абстрактные правила. Узус образует систему пропорциональных групп. «Объеди­нение в группу протекает с тем большей легкостью и становится тем более устойчивым, чем больше сходства в значении и в звуковой форме, с одной стороны, и чем прочней запечатлелись элементы, способные образовать группу, — с другой стороны, — считал Пауль. — Что касается последнего момента, то для образования групп пропорций важна, во-первых, частота единичных слов и, во-вторых, количество возможных аналогичных пропорций».

Пропорциональные группы бывают двух типов — вещественные и формальные. Вещественные группы пропорций имеют частичное соответствие значения и звучания, например различные па­дежи одного существительного. Формальные группы про­порций основаны на функциональном сходстве, например: сумма всех форм именительного падежа, всех форм первого лица глагола и т. п. Действие аналогии распространяется на разные области языка — на флексии, словообразовательные типы и даже чередование звуков.

Учение об изменении значений слов. Хотя аналогия и выравнивает в какой-то мере формы языка, она не может уничтожить изменчивости языка, который связан с говорящими индивидами. Особенно изменчиво значение слов. Младограмматики уделяли большое внимание изучению изменения значений слов, разнообразию этих значений, различным соотношениям значения слова с предметом и понятием.

Изменение значений происходит потому, что индивидуальное упо­требление и значение слова в узусе не совпадают. Поэтому принципи­ально различаются два типа значений — узуальное и окка­зиональное.

Их отличие выявляется по четырем линиям: а) узуальное значение известно всем членам данной языковой общности, окказиональное зна­чение — это значение в акте речи; б) окказиональное значение богаче узуального; в) окказионально слово называет нечто конкретное, предмет, тогда как узуально оно обозначает нечто абстрактное, понятие; г) узуально слово многозначно, окказионально — всегда однозначно.

В принципиальном отклонении окказионального значения от узу­ального — основы изменений значений слов. По мнению Пауля, «регулярное возобновление таких отклонений приводит к постепен­ному превращению индивидуального и мгновенного в общее и узу­альное».

Основными видами изменений значений слов являются: а) спе­циализация значения как в результате сужения объема и обогащения содержания (Glas — стекло и стакан), появление имени собственного, так и в результате обеднения содержания представления и расширег ния объема (sehr — больно и очень), переход имени собственного в на­рицательное; б) метафорическое изменение — одно из важнейших: в выборе метафорических выражений проявляются различия инди­видуальных интересов, а из совокупности метафор, ставших в языке узуальными, можно видеть, какие интересы преобладали в обще­стве; в) перенос названия на основе пространственных, временных или каузальных связей.  Кроме того, указываются такие   виды   из-1 менений значений, как гипербола и литота, эвфемизмы.

Различна культурно-историческая обусловленность значения слова! и понятия. Значения слов всегда приспосабливаются к данной сту-1 пени .развития культуры. Однако изменение самих понятий и пред­метов в этих случаях не ведет к изменению значения (словоакадемия сохраняет свое значение, хотя само учреждение претерпело заметные изменения). Индивидуальное восприятие предмета также не учиты-s вается при определении значений слов и выражений: «...Слово ло-1 шадь, — пишет Пауль, — имеет одинаковое для всех значение,  по-| скольку все соотносят это слово с одним и тем же предметом; все же| нельзя отрицать, что всадник или кучер, или зоолог, каждый по-своему, свяжет с этим словом более богатое смысловое содержание, нежели человек, не имевший дела с лошадьми»-. Поэтому предметом языко- j знания,, если   воспользоваться   терминологией   Потебни,   является ближайшее, а не дальнейшее значение слова.

Таким образом, психологическое направление и особенно младо-грамматизм ответили на многие вопросы, стоявшие перед языкозна­нием в середине XIX в. Была уточнена методика сравнительно-истори­ческого языкознания, поставлены основные проблемы семасиологии и функционально-семантической грамматики, проанализировано взаимо­отношение языка и речи, язык определен не только как индивидуаль­но-психологическое, но и как культурно-историческое явление.

Труды языковедов этого времени подготовили развитие языкозна­ния конца XIX — начала XX в., передав ему, однако, не только до­стижения науки, но и противоречия. Сюда относятся прежде всего эле-~ менты субъективно-идеалистической основы лингвистических концеп­ций, преимущественное внимание к отдельным явлениям, рассматривае­мым атомарно, без должного их социально-нормативного истолкования, и односторонность лингвистической методологии.

 

Библиография

 

Звегинцев В. А. История языкознания XIX и XX веков в очерках и извле­чениях, ч. 1. М., 1960, с. 105—106, ч. 2. М., 1965, с. 5—57.

Чикобава А. С. Проблема языка как предмета языкознания. М., 1959, с. 62—83.

Виноградов В. В. Из истории изучения русского синтаксиса. М., 1958, с. 134—370.-

Десницкая А. В. Вопросы изучения родства индоевропейских языков. М.—Л., 1955, с. 61 — 124.